Персонажи

Хинако Симидзу

Запись в дневнике

Я.
Во мне нет абсолютно ничего необычного.
Разве что высокий рост для девушки моего возраста.　

Я ходила в секцию легкой атлетики — наверное, поэтому я спортивнее большинства девушек.

Видимо, я привыкла много бегать еще с детства, потому что предпочитала играть с мальчиками.

Признаю, порой я бываю весьма упертой. Мне не нравится принимать то, что решают за меня другие люди, даже если это мне во благо.

Не раз и не два я бунтовала и принимала неверные решения, о чем потом жалела.　

В отличие от своей сестры Дзюнко, которая всегда была золотым ребенком, я с малолетства проявляла непослушание. Мои родители говорили, что я никогда не слушала ни единого их слова. Из-за меня мама плакала, а папа приходил в ярость.

Но Дзюнко всегда была рядом. Она понимала меня. Она присматривала за мной.　

Вот почему я люблю свою сестру и всегда делала то, что она просила... По крайней мере, я пыталась.

Она сглаживала мои конфликты с родителями, что делало жизнь в нашем доме чуть более выносимой.

Пока она не вышла замуж, конечно.

Я всегда презирала тех, кто указывал мне, как мне жить, на том лишь основании, что я девушка.

Сю был не таким. Он был единственным, кто понимал меня. Мы были идеальными напарниками. Я считала его настоящим товарищем.

Чем старше мы становились, тем больше росло давление от наших родителей — но Сю никогда не прекращал относиться ко мне, как к равной, несмотря на мой пол.

Во мне сейчас существуют две Хинако: Симидзу Хинако, которую я знаю с рождения, и Хинако — женщина, что пытается украсть у прежней меня мое тело.

Словно надо мной хочет получить контроль инопланетянин.
Будь это «Космические войны», мой напарник поспешил бы на помощь, но сейчас его нигде не видно...

Ничто не бесит меня больше, чем другие люди, которые пытаются принимать за меня решения. Даже если их решения правильны, мне все равно это не нравится. Я лучше сделаю сотню собственных ошибок, чем буду слушаться чужих команд.

Такие принципы, однако, ведут на дорогу одиночества, на путь, где я не слушаю никого. Я хочу стать человеком, который искренне слушает других.

Разумеется, я сама буду выбирать, кого именно мне слушать.

Кого-то, кому я могу доверять. Кого-то, с кем я могу идти рядом.

Однако составление длинных списков вещей, которые я ненавижу, — это всего лишь способ убежать от настоящих проблем, которые у меня есть с моим внутренним «я».

Мне нужно собраться и столкнуться с тем, что внутри меня, даже если мне не нравится то, что я вижу.

Для меня самое важное — это возможность взять время и тщательно обдумать все, прежде чем принять решение.

Сю Иваи

Запись в дневнике

Сю мой лучший друг с незапамятных времен, он мой напарник. Мы с ним играем вместе все время, сколько я себя помню. Когда мы изображали «Космические войны», мы начали называть друг друга напарниками, и так с тех пор и повелось.

Мальчики эпохи Сёва обычно смотрят на девочек свысока, и наоборот — но Сю совершенно не такой. Когда я взбунтовалась против родителей, потому что они сказали мне вести себя, как подобает девочке, он понял меня лучше всех и поддержал.

Сю всегда много знал о растениях и цветах, чем заслужил прозвище «Профессор-садовод». У него много планов на будущее. Он хочет быть садовником, травником, разводить грибы мацутакэ и сражаться в Космической армии.

Семья Сю — это много поколений аптекарей, его бабушка и сейчас трудится фармацевтом.

После войны городской доктор наконец-то смог открыть у нас практику, а до того, как говорят, его обязанности выполняла семья Иваи.

Сю — бабушкин любимчик, и он много времени провел за изучением разных растений, цветов и целебных трав. Это подстегнуло в нем интерес к медицине, и в итоге он научился оказывать первую помощь.

Похоже, что первую помощь он освоил, чтобы уважить семейные лечебные традиции — и выполнять свой долг бойца Космической армии.

Сю разбирается в лекарствах не хуже опытного фармацевта. Ингредиенты, эффективность, подбор лечения — он знает все. С ним можно советоваться о разных недугах, которые приходят с взрослением, — от головной боли до прыщей. Он посоветует как лекарство, так и правильный образ жизни.

Ходят слухи, что советы Сю помогают от прыщей, и теперь он очень популярен у девочек. У меня сейчас частые головные боли, Сю приносит мне лекарство, и симптомы уходят.

У нас с ним давнее неписаное правило, что мы не воспринимаем друг друга как мальчика и девочку, и мы, вырастая, всегда называли друг друга напарниками.
Но со временем наши тела стали медленно меняться вопреки отрицанию.

Я чувствую, что если увижу в Сю мужчину, наша драгоценная дружба закончится. И мысль о том, чтобы потерять его, приводит меня в ужас. Сю, наверное, начинает ощущать то же самое, но по-прежнему обращается со мной, как с напарницей.

Я очень хочу быть вместе с Сю, как напарница, не как девушка. Но в то же время мне, как ни странно, отчасти хочется и чтобы он увидел во мне девушку…

Ринко Нисида

Запись в дневнике

Одна из моих подруг.

Очень сообразительная, но порой бывает недостаточно гибкой.

Если она на что-то настроилась — все, с пути уже не свернет. А сейчас этим «чем-то» стали одежда, мода и прочие «женские дела».

Ринко как-то призналась мне, что ей нравится Сю.

Я ответила, что я только за, но если ей не нравится идея развлекаться, катаясь по земле и ловя насекомых, то ей будет непросто.

Ринко очень искренняя и трудолюбивая, но еще она бывает слишком сильно зациклена на своем мнении.

Если она пришла к какому-то выводу, переубедить ее почти невозможно.

Сейчас мы лучшие подруги, но в прошлом у нас было две или три крупных ссоры, после которых мы не разговаривали друг с другом неделями.

Я уверена, когда-нибудь мы снова поссоримся. Но даже если и так, то потом сможем помириться.

Ринко постоянно спрашивает, не пара ли мы с Сю.

Я каждый раз отвечаю, что нет, но она, кажется, не верит.

До меня дошли слухи, что Ринко тайком сплетничает обо мне.

Видимо, любовь может развести даже самых близких друзей. Не знаю, что и делать...

Кажется, Сю, Ринко и я оказались в любовном треугольнике.

Не будь Сю моим напарником, я, наверное, охотнее поддержала бы любовь Ринко к нему.

Ринко была вне себя от счастья, когда услышала о предложении замужества от Котоюки.

Что же, неудивительно. В конце концов, с любовной арены исчез ее злейший враг.

Сакуко Игараси

Запись в дневнике

Еще одна моя подруга.

Всегда витает в облаках и немного странная.

Постоянно пытается найти способ не отдавать мне взятые когда-то в долг пятьсот иен.

Ее отец — главный жрец в городском святилище Сённэнсюги.

Она, похоже, с большой гордостью носит там одежду мико и продает амулеты на праздновании Нового года.

Сакуко очень внимательно прислушивается к себе в духовном плане. Ей во снах вечно являются какие-нибудь боги или призраки, вещающие о том о сем.

Сакуко утверждает, что вокруг Эбисугаоки сильно влияние сверхъестественных сил. Что-то про древнего бога, который злится, что у него украли последователей, и теперь жаждет мести или нечто подобное.

Мне кажется, Сакуко просто перечитала этих странных комиксов. В последнее время она то радостно смеется, то вдруг становится серьезной и начинает нести какую-то чепуху.

Я так понимаю, это все кажется ей крутым, но сначала я этого пугалась. Надеюсь, ей когда-нибудь надоест увлечение всяким сверхъестественным.

Сакуко заставила меня пообещать, что если кто-то из нас решит завести себе парня, мы обязательно должны сделать это одновременно. Меня такое не интересует, но я согласилась, потому что она была уж очень зациклена на своей идее.

Потом по городу разошлись слухи о том, что Котоюки просит моей руки, и словами не передать, как ужасно все вышло. Слухи дошли до Сакуко, и теперь каждый раз она называет меня предательницей.
Не хотела я такого...

Лисья Маска / Котоюки Цунеки

Запись в дневнике

Таинственный человек в лисьей маске.

Он никогда не снимает маску, так что мне, вероятно, еще только предстоит увидеть его истинную сущность. Он источает утонченность и благородство — вероятно, родился в очень обеспеченной семье.

Неизвестно, откуда, но он, похоже, хорошо знает меня и относится ко мне хорошо. Он почти как принц из волшебной сказки. Да что там, вся эта ситуация — как из книги.

Кто же ты? И зачем ты ведешь меня по этому пути?

Порой эти добрые глаза, что глядят на меня сквозь прорези в лисьей маске, становятся пугающе проницательными. Словно он смотрит прямо сквозь меня, пронзает самую глубину моей души.

Когда мы идем, рука в руке, он всегда держится на шаг впереди, будто направляя меня куда-то...

Держа руку в его руке, я могу на ходу просто смотреть себе под ноги. Когда он нежно увлекает меня за руку, я знаю, что такое истинное счастье.

Мне больше не надо ни о чем думать. Я знаю, что пока я делаю то, что он говорит, я буду счастлива.

Он обещал мне все, чего я только могла хотеть. Жизнь, всегда полную комфорта. Статус, на который никто не взглянет свысока. И, что самое главное, бесконечную любовь ко мне.

За все это я отдам ему себя полностью.
Тело, разум и душу.

Я даже отдам ему то, что яростно защищала всю свою жизнь, — возможность принимать свои собственные решения. Отныне я разрешу ему решать все за меня и буду просто делать то, что он скажет.

Вот что... значит... для меня... счастье...

Даже представить не могу, что он вынес, чтобы просто попросить моей руки.

Он вынужден был отказаться от всех простых удовольствий, столь приятных каждому ребенку, — и все ради меня...

Я вижу, что его любовь ко мне настоящая.

Я наполовину поглощена желанием ответить на его чувства взаимностью. Даже сейчас две моих личности продолжают свою маленькую войну, стараясь убить друг друга за контроль над моим телом.

Я не могу гарантировать, что стану такой, какой хотел бы меня видеть ты.

Будешь ли ты еще ждать меня, Котоюки?

Дзюнко Кинута

Запись в дневнике

Моя старшая сестра.

Она одна из самых красивых и добрых людей, которых я знаю, и ей по силам что угодно. Я могу полагаться на нее во всем. Если честно, лучшей сестры, чем она, и желать нельзя.

Она всегда была рядом со мной, с самого моего рождения, пока...

Пока не вышла замуж и не съехала.

Дзюнко всегда говорила мне, что для женщин кратчайший путь к счастью — это поступать так, как ожидает от них общество.

Что ж, если есть кратчайший путь к счастью, то должны быть и другие пути тоже.

Однажды, когда я была маленькой, Дзюнко показала мне, как пройти лабиринт в книге с загадками.

Не сомневаюсь, что она показала мне самый короткий путь, — но то, что я почувствовала тогда, не идет ни в какое сравнение с чувством, когда находишь решение сама.

Я однажды навещала Дзюнко в больнице, когда она была беременна.

Токсикоз у нее был так силен, что между приступами рвоты ей удавалось лишь стонать.

Руки у нее огрубели и потрескались, лицо выглядело так, будто она за ночь постарела на несколько десятков лет. Когда я увидела ее такой, у меня сложилось впечатление, будто сестра, которой я восхищалась, исчезла.

Вот что замужество делает с женщиной. Ты становишься как Дзюнко, как мама...

Дзюнко говорит, что она счастлива, но я этого не понимаю. Ни она, ни моя мама никогда не выглядят счастливыми.

Опять же, когда я рассказываю ей о своем понимании счастья, оно не находит у нее отклика.

Для моей сестры главное — результат.

Для меня главное — выбор.

Если я не смогу сама выбирать свой путь, я буду несчастлива вечно — даже если счастлива при этом будет моя сестра.
Но если то, что делает счастливой меня, не даст моей сестре желанных результатов, она будет несчастлива.
Хотя мы по-разному понимаем счастье, я думаю, что мы, как сестры, можем уважать мнение друг друга и радоваться, когда другая счастлива.

Канта Симидзу

Запись в дневнике

Мой отец.

Когда я впервые услышала термин «патриархальный муж» и узнала, что это значит — мужчина, который занят лишь тем, что помыкает женой, — я сразу же подумала о нем.

Папа редко разговаривает. Когда я говорю ему «доброе утро», он не обращает на меня внимания, но если я молчу, он злится.

А когда он начинает злиться, он... взрывается. В одну секунду он теряет всякий контроль над эмоциями.

Он кричит на маму, швыряет вещи, даже бьет нас.

Почему он не может вести себя так на публике? Почему все другие видят только его тихую, смирную сторону?

Если бы это значило, что мне ни секунды больше не придется проводить с ним в этом доме, я бы с радостью разрешила себя забрать.

Я слышала, что в молодости папа был рыбаком и подолгу рыбачил в море.
Он смог накопить достаточно денег, чтобы открыть ресторан и там опробовать себя в поварском деле. Затея, однако, не выгорела. Он не только потерял все свои сбережения, но и наделал новых долгов.

Теперь он проводит свои дни за выпивкой в этом сонном маленьком городке вдалеке от моря.

Больше он уже не пытается что-то готовить.
Только критикуя готовку мамы, он изображает из себя великого повара.

Я раньше думала, что это только мой отец такой, но, судя по разговорам всех женатых женщин округи, любой мужчина не лучше.

Мужья у всех этих женщин такие же вспыльчивые, такие же злые, такие же бесполезные и так же почти совершенно не помогают женам.

Когда я узнала об этом, каждый ворчливый старик в городе стал напоминать мне об отце.

Когда я думаю, что меня родили и воспитали лишь для поддержки этих тиранов... я теряю всякую надежду.

Если все получится, отцу дадут много денег.

Он, наверняка, хочет выплатить из них свои долги.

Мой отец продает меня, чтобы покрыть долги...

Накопив достаточно денег с рыбной ловли, мой отец решил открыть ресторан вместе с давним другом, который был ему как младший брат.

Этот «друг», однако, нанес ему удар в спину и сбежал со всеми деньгами, оставив отца в долгах. Судя по всему, тогда в жизни отца все и пошло наперекосяк.

Я, конечно, сочувствую ему — но это его проблемы, не мои. И это точно не повод каждый день превращать мою жизнь в ад.

Я слышала, что наедине с мамой он извиняется за жизнь в нищете, в которую вогнал нас своими долгами.

Мама говорит, что в папином мире нет ничего позорнее, чем дать дочери увидеть его слабую сторону.

Если он так ведет себя со мной, чтобы скрыть что-то настолько тупое, то мне, наверное, впору сойти с ума.

Это дом родителей, ко мне он не имеет никакого отношения, я тут просто родилась.

Пусть я и Хинако, маленькая птичка, но у меня есть собственные крылья. И если ему все равно, как я хочу жить свою жизнь, тогда я расправлю крылья и улечу.

Куда я уйду — решать исключительно мне.

Кимиэ Симидзу

Запись в дневнике

Моя мама.

Одним словом я бы, наверное, описала ее как... несчастную. Именно она принимает на себя главную тяжесть дурного настроения отца.

Когда я была моложе, она защищала меня от него, и тогда я ее не ненавидела.

Но сейчас, наверное, все-таки ненавижу.

Отец кричит на нее, швыряет в нее миски, отправляет ее за выпивкой поздно вечером — а она остается преданной ему.

Я попросту не могу и не стану принимать ее образ жизни.

«Счастье женщины начинается с замужества».

Так она говорила мне при каждой возможности.

Неужели она ждет, что я поверю, будто она действительно счастлива при такой жизни?"

Сегодня папа бросил нож. Этот нож застрял у нас в татами.

По всему дому у нас щепки и вмятины. Каждый подобный след — от того, что он что-то бросил.

Это и есть счастье для моей мамы? Видеть свой дом в таком жалком состоянии, весь в царапинах?,

Моя мама улыбалась сквозь слезы радости, когда Дзюнко вышла замуж.

Неужели она была так рада, что ее дочь постигнет та же участь, что и ее? Неужели она вырастила дочь просто затем, чтобы ее бил и обижал какой-то мужчина?

Что это вообще такое — выкуп за невесту? Почему они зарабатывают на замужестве Дзюнко?

Им платят за то, что они научили дочь готовить и шить? Я этому учиться не буду. На мне вы не заработаете ни иены!

Я не буду такой, как моя мама. Ни сейчас, ни в будущем!

Зачем мама вообще вышла за него? Как можно считать себя счастливой, если ты должна проводить с подобным человеком всю жизнь?

Мама однажды сказала мне: «Муж с женой поддерживают друг друга всю жизнь, в болезни и в здравии.
Понимаешь, я долго восстанавливалась после того, как родила тебя. Своими переменами настроения я доставила отцу много хлопот.

Но сколько бы я ни жаловалась, он всегда меня поддерживал и даже не нахмурился ни разу.

Знаю, вам, девочкам, он не стал хорошим отцом, но мне он стал достаточно хорошим мужем».